Aerojam

 
 

Интервью с А.Григоряном «Русский курьер», июнь 2004

В годы учебы в Московском авиационном институте организовал группу тяжелого рока «Атмосферное давление».С 1983 года группа сменила название на «Крематорий», при этом с выходом первого магнито-альбома «Винные мемуары» кардинально изменился и прежний музыкальный стиль. В 1984-м вышел второй альбом группы «Крематорий-2». В 1986 году музыканты вошли в состав Московской рок-лаборатории и получили на ее фестивале Гран-при. Сегодня группа заслуженно считается одной из наиболее ярких в современном российском рок-н-ролле. Арменом Григоряном написано более 200 песен, группа выпустила свыше 20 виниловых пластинок и компакт-дисков. Большая часть сыгранного и записанного группой за 20 лет вышла на СD-коллекции из 15 альбомов.

Наш разговор с Арменом Григоряном проходил в уютном офисе группы «Крематорий» на Часовой улице, и не был отмечен абсолютно ничем кладбищенским. Офис как офис. Лишь постеры и рекламные афиши на стенах напоминали о том, что его обитатели — активно концертирующие музыканты. В соседней комнате студия, в ней прямо на стене — коллекция шляп. С определенного времени Армен Григорян неотделим от шляпы так же, как Юрий Лужков от кепки. В офисе — коллекция открывалок всех сортов и видов, да еще кукла ведьмы, подвешенная в углу на длинной нити, словно призванная напоминать о том, что люди тут живут и работают ох непростые. Известный рок-музыкант встретил нас по-домашнему, в футболке и джинсах, гостеприимно предложив выпить кофе. С полным основанием можно было бы выпить и что-нибудь покрепче: вчера, 17 июня, в Центральном Доме Художника на Крымском Валу состоялось открытие персональной выставки живописных работ Армена Григоряна, который недавно наряду с талантом музыканта открыл в себе еще и талант художника.

- О Григоряне-музыканте знают все. А откуда пошла эта любовь к живописи? Чем-то ваши работы напомнили мне Анри Руссо и Ефима Чеснякова. Работы последнего тоже выставлялись в ЦДХ.

- Я этим занялся достаточно случайно с 1998 года. Стали отстраивать наш офис, в котором раньше была бройлерная, а чуть позже мастерская одного скульптора, и мне захотелось, чтобы стену украсили картины. У меня была коллекция живописных работ, но картин было мало, и я решил попробовать порисовать самостоятельно. К тому же у меня было много друзей-художников, один из них ныне покойный Василий Гаврилов, оформивший львиную долю наших альбомов. Общение с ними повлияло, плюс возникло желание дополнить песни. Ведь живописные образы часто дополняют песни. Одна из первых работ была на тему песни «Клаустрофобия». Про нее часто спрашивали, пытались понять ее с точки зрения медицины. В итоге я нарисовал большой город, много домов и человек между ними, и смысл песни стал ясен. К тому же от скульптора по наследству остался мольберт. С этого все и началось. Я не считаю себя художником, я скорее рисующий музыкант. Поначалу я показывал, что я делаю, только своим друзьям…

- А два эти портрета на стене чем навеяны?

Первый «Таня», это героиня моей песни. Второй «Старый пидор Троеглупов». Портрет такого хама, врушника…

- Такой представитель официальной эстрады, шоу-бизнеса…

- Да, да, примерно так. Фамилии называть не будем, чтобы по судам не затягали. На другой картине изображена казнь. Один вот-вот убьет, а другой молится, готовится к смерти.

- Подобный стиль откуда возник?

- Художники-профессионалы так и не смогли дать единое определение тому, что я делаю. Это не чистый примитивизм, тут есть вязь какая-то, напоминающая и армянские миниатюры, и Матисса. Может быть тут и Дали наложился, я не знаю. Большая смесь может быть не вполне совместимого. Вот картины «Апостолы», где изображены все четверо апостолов-евангелистов. Я их изобразил немножечко хиппи.

- Работы продаете или дарите друзьям?

- Предложений много, но я обычно отказываюсь продавать. Есть ценители, скупающие все относящееся к «Крематорию». Недавно на одном благотворительном аукционе моя шляпа ушла за три тысячи долларов. Они покупают все. Есть люди, соревнующиеся друг с другом за право первенства. Мол, я первый у Григоряна купил. Мне предлагали сделать аукцион, но пока что у меня мало работ. И жалко пока отдавать.Вообще мы пробовали показывать эти работы на сцене во время концертов, со слайдов.

- И эффект усиливался?

- Да, эффект от песни становился иным. И одно не отвлекало от другого. Наоборот получалась объемность. Концерт проходил в ЦДХ, потому они и пригласили устроить у них мою выставку.

- В других городах планируете делать выставки? Я знаю, Вы 18 июня вы должны быть в Томске на мотоциклетном байк-шоу.

- Предложения поступают, наверно мы попробуем сделать акустический концерт с сопровождением выставки. Еще мы хотим ввести элемент театра в это представление. Иногда группу «Крематорий» причисляют к рок-н-роллу, но мы не к одному стилю не относимся. Кто-то назвал нас «вальс-рок», потому что у нас вальсы звучат на концертах. Поэтому повесили такой ярлычок. Но мы всегда стремились делать музыку в разных направлениях.

- Андрей Макаревич, который вообще-то профессиональный художник, он как ваши опусы воспринял?

- Он у нас был. Кстати, голова кабана на входе в студию — это его подарок. Я с ним на эту тему не говорил. Художникам понравилось. Сказали, что есть свежий взгляд. Я вообще думал сперва выступить под псевдонимом.

- Иногда дилетантам дано создавать гениальные произведения. Годар не умел снимать вообще, в итоге сделал несколько шедевров.

- На самом деле так же как получается музыка, так же получаются и картины.

- Ваша группа существует уже более 20 лет. Из старого состава остался только ее создатель. Название «Крематорий» откуда родилось?

- Этого уже никто не помнит. Придумали хулиганское название, поскольку почему-то считали себя панками.
Записали в студии театра имени Маяковского первый магнитоальбом. Благо, был знакомый звукорежиссер. Делали наложение с помощью магнитофона СТМ. В ресторане ВТО познакомились с режиссером, учеником Гончарова. Он нам предложил сделать из этой записи нечто цельное, с интересными звуковыми эффектами. Но поскольку писалось это все в определенном состоянии, возникло название «Винные мемуары», оправдав тем самым непопадания нот и прочее.

- Армен, а музыкальное образование у Вас есть?

- Я учился по классу флейты и фортепиано в музыкальной школе, позже увлекся гитарой, и учился у известного гитариста профессора Кошкина. Я у него брал уроки. Вообще же участники первой записи группы — это друзья, подружки, местные алкоголики, служители сцены. Студенческие друзья, школьные друзья, какие-то шапошные знакомые, имен которых уже и не вспомнишь. Друзья друзей. За первое десятилетие существования группы в ней переиграло порядка сорока человек.
Зато за второе десятилетие у нас сменился только один гитарист.

- Иногда имя влияет на судьбу человека. Название группы повлияло на то, что Вы делали? Крематорий ведь ассоциируется со смертью, с кладбищем.

- Крематорий возник как альтернатива слову Катарсис, то есть очищение души посредством огня и музыки, понятие философии Аристотеля. Но нам показалось, что Катарсис чем-то напоминает сифилис и мы от этого названия отказались. Смерть для меня всегда было исполнено какой-то тайны. Это пограничное состояние, через которое каждый обязательно пройдет. И думать о нем очень интересно. Это как постижение Любви. В музыке, в песне вообще сложно найти что-то еще, кроме смерти, любви и войны. Так же в литературе есть примерно семь основных сюжетов, а восьмой еще никто не придумал.Все, о чем мы мечтали, всегда сбывалось. Как у Булгакова. Мы никогда ничего не просили, но все давалось. Мечтали, скажем, о такой студии с камином и трубой. И она появилась.
Стали делать ремонт, и появились люди, которые нам финансово помогли. Пришел какой-то человек, выпил с нами текилы, и помог сделать ремонт.Потом пришел еще один человек и помог купить нужную аппаратуру. И мы стали студийно работать.

- А смешные случаи были из-за названия?

- Да, смешная была ситуация с «Трансаэро». Там во главе фирмы русские и американцы. И русское руководство не видело в слове крематорий ничего плохого. Они долго предлагали нам свою помощь. Потом посоветовались со своими американскими партнерами, и те сказали, что с таким названием очень сложно летать.

- Да, такое название больше подходит для ГУП «Ритуал», для Германа Стерлигова. Вы его попросите о поддежке.

- Если б я знал, что все это будет длиться так долго, я б посветлее что-нибудь придумал, типа «Солнышка». Тогда б у нас с «Трансаэро» все сложилось бы. И конечно со СМИ. В советские времена слово крематорий действовало на многих как красная тряпка на быка. Лигачев из-за этого запрещал трансляцию наших песен. За сутки до трансляции нашего первого клипа, это было году в 1987, мне позвонили и сказали, что с таким названием песня не пойдет. Программа называлась «Музыкальный ринг». До этого была передача Родиона Щедрина вместе с Плисецкой, мы там играли, и он сказал, что к року это не имеет никакого отношения.

- Ваша последняя акустическая пластинка, к 20-летию группы выпущенная, называлась «Rok-n-ролл». Расскажите про нее.

- В 2002 году, еще до нее, вышла пластинка «Мифология». Это надгробная плита над всем старым «Крематорием». Все те направления, которые мы использовали эти 20 лет, мы просто зафиксировали. Даже какие-то тупиковые ветви. Что касается «Rok-n-ролла», то туда вошли песни, большая часть из которых была забыта. Дело в том, что раньше было принято играть на посиделках, встречах друзей, на пьянках.
У меня был приятель, на даче которого лет 20 назад мы записали на магнитофон «Юпитер» наш концерт. И на мой день рождения он мне подарил эту запись. Вообще мои записи по разным московским домам раскиданы. И я с удивлением обнаружил на этой пленке песни, которые сегодня написать бы уже не смог.

- Особое состояние души было?

- Абсолютно точно. И я решил, почему бы не вернуться и не клонировать себя? Сейчас это модно. Я восстановил ту гитару, на которой играл тогда. Выкупил проигранную в карты маленькую барабанную установку. Вернул бас-гитару. Восстановил какие-то примененные тогда баночки, тазики и проч.
Очень хороший звук, кстати, дает жестяная банка из-под красной зернистой икры. И здесь мы все это восстановили, использовав старые песни. Получилось достаточно интересно. И сегодня «Rok-n-ролл» — это один из самых популярных наших альбомов.

- 1980-е годы отмечены существованием особой субкультуры «детей цветов», субкультуры хиппи. «Крематорий» принято тоже причислять к этому течению.

- На начальном этапе да, это было. Это был особый стиль жизни. В студенческие годы я считал себя хиппи, я специально пошел учиться в МАИ, где военная кафедра начиналась со второго курса. Специально взял академический отпуск, чтобы продлить это состояние свободы без военной кафедры. Мне нравилась эта свобода, этот хаос, эта анархия. Я общался с людьми, которые представляли эту культуру.
Я познавал и музыку, и секс в этой среде. Были странные девочки, которые считали, что неважно, кто будет отцом их детей. Со временем это стало немножко смешно.

- Ездили автостопом…

Да, с рублем в кармане, и в Питер, и на Юга, до Алушты. Сейчас это представить невозможно. И все, как правило, очень хорошо относились.

- Граждане хорошо, а Советская власть?

- Если вы попадаете в аварию, то это кажется трагедией. А спустя время вспоминаете о побитии каких-то железок достаточно легко. Потому что все позади. Так что все эти дела типа явления КГБэшника на нашем концерте, когда нас повели в опорный пункт на Садовой, расположенном в «доме Булгакова», ныне так и вспоминаются.
Разговор носил смешной характер. Нам было заявлено, что власть хочет объединить все подпольные группы под единым центром. Было сказано, что создается такая рок-лаборатория под предводительством Комитета государственной безопасности. Есть постановление товарища Гришина. И если вы будете продолжать давать всякие самостийные концерты, то у вас будут большие неприятности. И вам позвонят.
Мы продолжали давать концерты. А потом нам действительно позвонили и предложили выступить в рок-лаборатории. Мы выступили, получили приз. Гран-при. Вскоре государство стало понемножку разваливаться.
Мы знали, конечно, что в этой организации существуют свои стукачи. Сейчас они мелькают где-то на ТВ, стали известными критиками, а когда-то были штатными стукачами. Собиравшими информацию о разных группах.

- Армен, а к сегодняшнему шоу-бизнесу Вы как относитесь?

- Если б мы вошли в систему шоу-бизнеса, нас возможно не было бы. Мы остались независимыми. Ездим на гастроли, живем за счет концертов. Выпускаем пластинки, которые пираты довольно охотно и в большом количестве воруют.
Если б мы получали все то, что реально зарабатываем, то жили бы припеваючи. Ведь в цивилизованном мире все иначе. Знаменитый Роберт де Ниро получает больше гонораров не за счет участия в фильмах, а за счет их дальнейшего тиражирования. Об этом здесь говорить смешно. У нас тиражирование это просто реклама, и люди получают какие-то деньги только за счет концертов.
Мы путешествуем, играем и в общем-то мне на что пожаловаться.
Мы никогда ни под кого не ложились, ни с кем никогда не лебезили, не толкали свое творчество за деньги. Все происходило естественным путем.

- А какое у Вас отношение к попсе и к телевидению?

- Достаточно презрительное. Можно смотреть новости на НТВ. Все остальное либо рупор, типа передовицы «Правды», либо достаточно низкопробная продукция и музыкальная, и разговорная. Есть несколько хороших программ, типа программ Татьяны Толстой или Виктора Ерофеева на «Культуре». А все остальное — это сплошное общедоступное «Поле чудес». Как раньше, так и сейчас.
Мы давно уже отошли от ящика. Кто-то там вдруг появляется, потом ее любовник или любовница уходят, и человек исчезает.
Тот слой населения, который может оценить наше творчество, он есть, но он у нас небольшой. Рассчитывать на массового зрителя лучше не стоит. Если вы будете рассчитывать на массового зрителя, вам нужно будет упасть. Чего делать, наверное, нельзя.

- У вашей группы свой замечательный сайт в Интернете.

- Да, мы очень рассчитываем на Интернет. Компьютерная культура привлекательна тем, что с ТВ общаться нельзя, а с компьютером можно. Там нет форматов, продюсеров, все вгоняющих в узкие рамки. Там пока еще есть свобода. Так что то, что мы делаем, мы выставляем там. Правда, пока еще Интернет развит у нас недостаточно.

- Вы ведь планируете новый компакт-диск?

- Да, и это будет вне поля русского языка. Это будут композиции на английском, испанском, китайском языках. У меня пошла такая блюзовая музыка, афро-американская. не нужно стремиться из нашего человека сделать негра. Лучше пригласить настоящего.

- У Скляра в группе кубинец играет…

- Я его планирую задействовать на этом проекте. Может быть, даже петь будет. Будут и другие люди. Потом я сделаю перевод на русский.Рабочее название по строчке из любимого мной Уолта Уитмена «Привет миру».

- В ваших картинах прослеживаются армянские мотивы. Окуджава в свое время, всю жизнь живший в Москве, начал учить грузинский, поскольку в Грузии его очень радушно принимали. Вы армянский учите, корни свои обрести стремитесь?

- Я — армянин московского разлива. Мой папа, тоже абсолютно московский человек, не зная армянского языка, в сорок лет начал его изучать. Причем выучил не только язык, но и буквы, прочитал классиков. Меня воспитывали бабушки, и армянский язык я знаю. Когда я приезжаю за границу, где есть армянская диаспора, мне проще общаться на армянском, чем на английском. Я не умею писать на нем, но могу говорить.

- Армен, а милиция Вас останавливает, внешность-то, поди, не славянская?

- Нет, ни разу. Я сам пытался сдаваться, не берут. Не принимают и все. Даже на спор пытался. Не нужно пытаться быть другим, если ты такой. И если тебя воспринимают таким, как ты есть, значит хорошо. Если кто-то считает, что человек не похож на них, и уже этим он плох, то это проблема их воспитания, сознания, культуры. Нужно ломать стереотипы.

- Культура хиппи отходит в прошлое, что ждет группу «Крематорий» завтра?

- Не нужно строить планы. Планы строит Господь Бог. Строить планы на год, на пол-года вперед — это значит смешить Господа. Рассказывать ему анекдоты, над которыми он будет смеяться. Мы считаем, что надо делать то, что делается сегодня, и пытаться жить на полную. Чтобы не было каких-то пустот.
Естественно, нужно мечтать. Но мечтать нужно про себя, никому не говоря об этом. Вся моя жизнь доказывает, что все получается. Значит карма хорошая. Хотя я во многом грешник. Видимо есть где-то надо мной весы, которые мне помогают. У меня не было никогда никаких проблем.

- Тем для музыки, для песен, для творчества еще достаточно?

- Надеюсь, что они будут. Потому что каждый раз, когда записываешь альбом, в голове полная пустота. И кажется, что все, ты исписался, и никогда больше ничего не возникнет. Но потом что-то приходит через некоторое время. И все начинается заново.


Источник: Русский курьер



 

Слушайте в @AppleMusic: Крематорий