Aerojam

 
 

«Таня умерла, а Хабибулин требует гонорары» Информационное агентство «mNews.Ru» 29.08.2002


По случаю выхода сборника лучших песен «Крематория» «Сирены Титана» Армен Григорян поделился с общественностью историями создания своих легендарных хитов. Многие из них написаны о конкретных людях, которые и представить себе не могли, что будут воспеты всей страной!

«Никогда ни одну песню я не писал ночью с бычком в зубах, — говорит Григорян. Все песни пишутся утром. Моему дивану нужно поставить памятник, потому что все песни пишутся на нем. Под ним никто никогда не жил, под ним ходил только пылесос. А крысы и тараканы жили, как правило, в отелях, и, собственно, „Америка“ именно об этом. „Америка“ абсурдная песня. Какой-то кретин Троицкий может писать, что это бессмысленно, но каждая строчка — эпизод из жизни. Когда вы вспоминаете о длительных гастролях, у вас появляются такие строчки — вспышки сознания, стоп-кадры. А под Америкой, естественно, нужно понимать Россию, как правильно сказал один КГБшник, который нас арестовал в 1986 году. Он, лукаво сморщив нос и все свои естественные отверстия, сказал: „А песня-то — про Россию!“ И он был прав. Понятно, что ни о какой Америке речи идти не может, тем более, что я зашифровал в музыкальной форме обыкновенную русскую частушку!»

Армена Сергеевича давно достали расспросами о героях его песен. «Там, где имена собственные, это как раз и есть те люди, которым посвящалось, — вздыхая, поясняет он. — Тот же самый Хабибулин — это ныне здравствующий мой одноклассник.» Рассказывал Григорян об этом уже раз сто. Песни давно живут своей жизнью и прошли через годы, города и страны, где обросли новыми мифами, в которых сам черт ногу сломит.

Например… «Хабибулин за каждое исполнение просит ставить ему ящик пива. Он уже известный человек. Он подходит к магазину, и его все узнают. Собственно, сейчас в каждом городе, куда ни приедешь, по Хабибулину. Это касается многих людей, которые давно причислены к этим песням. Есть, например, бесчисленное количество Тань по всем городам, которые считают, что эти песни написаны о них.

Безобразная Эльза создана из двух персонажей. Прилагательное „Безобразная“ — одно, а Эльза — совсем другое. Одна — это такая застрельщица пивного бара „Яма“ в Столешниковом переулке, с которой мы там общались некоторое время. Она была гонцом за вином, т.е. бегала в магазин. И возвращалась — очень честная была девочка. В последний раз я ее видел на 6-м месяце беременности со стаканом портвейна… А второй образ — в свое время у меня было шапочное знакомство с Венечкой Ерофеевым, и кривая занесла нас на одну квартиру, где мы с ним и другими — там было очень много народу — съели рыбок из аквариума.» Пока хозяйка спала, гости смели всю жратву, которая наличествовала в доме. Тогда Ерофеев выловил из аквариума всех рыбок (как выяснилось, дорогих не только сердцу, но и кошельку хозяйки) и приготовил, а Григорян с собутыльниками умяли их за обе щеки. Наутро хозяйка проснулась — пришла в ужас и всех выгнала, будучи в состоянии аффекта. И долго, истерично скребла когтями по стеклу опустевшего аквариума.

«Кондратий — тоже мой приятель, который отличался огромными размерами. Такой здоровый парень метра два ростом. Он был одним из соучредителей компании „Олби“. А еще Кондратий является, в какой-то степени, сорежиссером и сосценаристом клипа „Белые столбы“. Потому что он занимался компьютером, и сделал нам еще и клип.

„Мусорный ветер“ случайно написан. В свое время люди из театра Спесивцева долго меня домогались, и в конце концов я дал согласие написать пару песен для- По-моему, для Бертольда Брехта, „Барабаны в ночи“, если не изменяет память. Сначала мы даже не хотели ее вставлять в альбом — думали, что она будет исполняться в театре. Но в театре случились какие-то передряги, спектакль поставлен не был, а мы как раз собирались писать альбом „Кома“… Тоскливая такая. Никто не знал, что она потом откроет нам так много дверей. Мой друг Житинский Александр Николаевич рассказывал мне, как, находясь в творческой командировке в Германии и зайдя в церковь, он вдруг услышал поющих детей. И пели они „Мусорный ветер“. Он страшно удивился, подумал, что это я „содрал“, подошел к капеллану и спросил, откуда это. Капеллан засуетился, позвал другого капеллана. Выяснилось, что кто-то — то ли из хора, то ли капельмейстер — услышал эту песню по радио. Потому что у нас тогда должны были состояться гастроли в Германии, и нас рекламировали… Естественно, мы, в конце концов, не поехали, а поехала группа из Росконцерта, с партбилетами…

Многие считают, что „Клубника со льдом“ — песня о сексуальных меньшинствах, о лесбиянках. На самом деле это не так. Это — попытка влезть в женское тело, в женскую душу и, как говорил Жванецкий, понять, что же они чувствуют. Для меня всегда женщины были источником вдохновения, а это — удачная попытка как-то серьезно отобразить состояние женской души, иногда крайне одинокой и непонятой. То есть, когда женщины плачут, они чувствуют то, что я попытался в этой „клубнике“ словами описать.

„Последний шанс“… Я вообще недолюбливаю больших собак. То есть, знаете, когда бежит большая собака — хрен ее разберет. Укусить может. А к маленьким собакам я отношусь очень хорошо. Я шел по улице, а навстречу бежала болонка. Она лаяла в разные стороны, но когда подбежала ко мне, то лаять перестала. Я ее погладил. Потом ко мне подошла симпатичная девушка, я с ней познакомился, а потом она стала моей женой и родила двух детей. Собачку звали Чика. Она была маленькая, это была французская болонка, „крошка“ в переводе с испанского, так как моя будущая жена оказалась испаноязычной женщиной…

В наше время дискотеки были очень странными. Играет какая-нибудь группа „Бони-М“, и расфуфыренные бабенки танцуют. А заканчивались дискотеки драками — тех, кого Майк назвал „гопники“… Есть женщины совершенно „резиновые“, времяпрепровождение которых заключается в хождении на какие-то модные тусовки. Но между модой и стилем есть большая разница. Стиль остается, мода проходит. Вот Таня для меня была воплощение этого стиля, реальный человек. Создание этого образа — не моя заслуга. Это образ, испохабить который невозможно.

С Таней ситуация была очень хамская. Танечка пошла за креветками, но купила еще и арбуз. Она пришла, у нас посиделки, весело. Когда она ставила коробки с креветками, арбуз у нее упал на пол в коридоре и… на две части. А я уже был в достаточно пьяном состоянии, и ради шутки одел половинку арбуза ей на голову. Она заплакала, ушла в ванную, потом оделась и — как раз начиналась гроза за окном — ушла. После этого я ее не видел. Потом, когда я осознал, что я сделал, я готов был пустить себе пулю в лоб! Не потому, что я был с ней связан как-то, а потому что сама ситуация была очень гнилой. Ибо можно, конечно, бить морды мужикам, но по отношению к женщинам надо всегда оставаться джентльменом… А потом, когда песня уже была, она не выходила на контакт долгое время. И однажды на концерт пришла знакомая девочка, которая рассказала историю ее смерти…

„Стремный корабль“ — имеется в виду коробок с марихуаной. У меня было много друзей, которые плавали на этих „корабликах“. Но корабль без руля, и неизвестно, куда уплыли. Этот корабль — как Летучий Голландец, и тот, кто на него садится, должен понимать, что отправляется в плавание с одним билетом в руках, в одну сторону и без паспорта… Без крика и указания пальцем, я постарался рассказать о бесперспективности подобных планов.

„Реанимационная машина“ — ностальгическая песня московских алкоголиков, с перечислением нескольких московских местечек и персонажей. Ну а „2001 год“ был написан в 1987 году и впервые исполнен в Рок-лаборатории на „Фестивале Надежд“. Мы сейчас не играем его на концертах, хотя многие предлагают мне переименовать его в 2003 год, 2005-ый или 2007-ой…»


Константин Баканов


Источник: Информационное агентство «mNews.Ru»



 

Слушайте в @AppleMusic: Крематорий
 

CREM RECORDS