Aerojam

 
 

Летопись (часть 4)

25. Сергей Пушкарев (1984 — 1988)

Новый басист, сменивший на бас-гитаре самого Григоряна, оказался человеком мрачным и несловоохотливым. Компания его, наоборот, имела склонность к стебу по любому поводу. Так что, Сергей, будучи весьма сдержан в общении, старался не отставать от коллег. Но в силу характера он шутил без тени улыбки, абсолютно не меняясь в лице.

Пушкин был усат, угрюм, но музыкантом оказался хорошим: интуитивно чувствовал, что от него ждут. Кроме баса, он неплохо владел клавишами, что тоже пришлось кстати. Пушкарев участвовал в записи «Иллюзорного мира» и «Комы». Теперь он, как многие, коммерсант — выпускает школьные тетради.


26. Михаил Россовский (1984 — 1993)

Россовский был человеком спокойным, но мог и вспылить: стукнуть кулаком по столу, разбросать вещи или хлопнуть дверью… При этом скрипач обладал одним из редчайших достоинств — «недоставучестью». Он никогда не ругался и не участвовал в чужих разборках, хоть частенько и бывал объектом для насмешек своих остроумных приятелей. Самым оскорбительным словом, когда-либо вылетавшим из уст Россовского, было «жопа» — им Миша клеймил почти все.

Однако в силу своей интеллигентности он для многих был не другом, а человеком, с которым просто приятно иметь дело.

«Не умей он играть, как кореш, наверное, не подошел бы». (С.Пушкарев)

В группе у Портнова Майк был барабанщиком, но, несмотря на свое ударное прошлое, в «Крематории» стал незаменим в ином качестве. Его джазово-развязная манера игры на скрипке органично влилась в запредельную лирику Григоряна. Россовский мог свободно импровизировать и, как правило, находил именно те ходы, которые были уместны.

«Смысл моей работы в „Крематории“ с самого начала сводился к украшательству, к навешиванию всяческих фенек к Сергеичу»

Стоя на сцене, он оттенял своих бравых коллег какой-то внутренней трепетностью: кудрявый, как маленький принц, светловолосый очкарик, а в глазах вся скорбь еврейского народа. Казалось, что на досуге он обязательно почитывает Шекспира, а изъяснятся, как минимум, на древнегреческом… Особенно сильное впечатление производила придуманная им манера игры на скрипке при помощи медиатора.

При этом Майк держал свой инструмент так же, как обычно держат гитару.

Россовский был весьма впечатлительным человеком. Попав однажды в авиакатастрофу, он до такой степени испугался, а после заморочил головы остальным, что группа стала ездить на гастроли исключительно поездом.

Но в 1993 году, отпраздновав десятилетие «Крематория», он уехал на историческую родину. Тем не менее, мишину скрипку до сих пор можно услышать на альбомах «Иллюзорный мир», «Клубника со льдом», «Кома», «Зомби», «Живые и мертвые», «Двойной альобом».


27. «Ночные волки»

Знакомство «Крематория» с металлической тусовкой произошло при весьма пикантных обстоятельствах. Виновником стал Егор Зайцев, одноклассник Троегубова, живший там же на «Речном». Однажды он привел Хирурга (Александра Залдостанова) на квартиру к Виктору. А там один из сопутствующих «Крематорию» персонажей укусил за ягодицу спутницу Хирургу. И эта выходка до такой степени ему понравилась, что он стал постоянным посетителем троегубовского флэта.

Знакомство не ограничилось болтовней и совместным выпиванием. Ощутимую помощь металлисты оказали «Крематорию» во время выступления в кафе «Проспект». Мало того, на совместный с «Тяжелым днем» концерт в этом кафе ребята согласились, только получив благословение Хирурга и заручившись поддержкой его ребят.

Дело в том, что «Проспект» был традиционным местом сборищ люберецкой молодежи.

Благодаря Хирургу бой, завязавшийся после концерта уже в метро, был выигран. Любера с позором бежали, оставляя павших в медпункте метрополитена, где каждый получил свое: кто — первую помощь, кто — вечную память…

В дальнейшем при ДК им. Горького был образован неформальный «клуб по интересам „Витязь“, который стал первым официально разрешенным клубом металлистов и просуществовал девять месяцев. В совет клуба вошел Троегубов, благодаря чему „Крематорий“ получил там репетиционную базу с аппаратурой.

Так началась многолетняя дружба наших героев с „ночными волками“.


28. Квартирники

Большой популярностью в неформальной среде того периода пользовались так называемые флэтовые сейшена или квартирники. Если кто забыл (или не знал), интересные друг другу пиплы собирались на флэтах, где выпивали и общались, короче, чувствовали себя людьми.

Обычно сюда шли для того, чтобы послушать человеческую, а не официальную музыку. Для самих же музыкантов квартирный концерт был шансом поправить свой бюджет, чтобы иметь возможность творить дальше. Плата за вход, как правило, была дифференцированной — три рубля либо бутылка портвейна.

Именно на флэта друзья отправлялись вечерами после легкого домашнего музицирования. Именно там наш герой нашел своих легендарных персонажей.

Не только Хабибулин, но и Кондратий, Эльза, Таня — существа из плоти и крови, а не фантомы. Правда, в некоторых случаях персонажи песен имели больше, чем одного прототипа, но доля художественного вымысла в них была минимальной.

Премьера состоялась 14 июля 1984 г. в Красностуденческом проезде, где вместо одного концерта наши герои с небольшим перерывом отыграли целых два. Несмотря на то, что на флэтах, как правило, игралась акустика, эти концерты прошли с полуэлектрическим звуком: к одной колонке с усилителем подключались бас-гитара, электрогитара и микрофоны, остальные инструменты играли живым звуком.

Среди множества запомнился один случай. В начале концерта Троегубов попытался поднять гитару, но не смог. Так полтора часа и проспал на стуле, повесив голову.

Когда же народ стал расходиться по домам и шуметь, он встрепенулся, схватил Пушкарева за рукав и произнес единственную за весь вечер фразу: „Деньги собрали?“

Но наиболее характерным было безудержное пьянство зрительских масс: в качестве платы за аренду помещения хозяин обычно получал возможность озолотиться на пустых бутылках. Как-то раз один гость прямо так и помер, под музыку. Что, в общем-то, неудивительно, учитывая специфику группы…

Однако существовали проблемы и посерьезнее пьянства. Они касались квартир, где довольно часто возникали конфликты с соседями. Толпы народа, грохот и разгул провоцировали тех на активные действия, которые в худшем случае были связаны с вызовом милиции. Так что, хозяева флэтов не горели желанием устраивать у себя подобного рода хэппенинги. Но в жизни всегда есть место подвигу, и смельчаки время от времени появлялись.

Сначала аудитория была небольшой — послушать „Крематорий“ приходили, в основном, друзья.

»Помню, идем с Арменом по «Речному» на концерт. Навстречу — какие-то девочки незнакомые. Сергеич им: «Девочки, не хотите на концертик? Так-то!» (М.Россовский)

Лиха беда начало — сейшена стали проходить довольно часто, а число желающих попасть на них росло в геометрической прогрессии. Каждый тащил за собой своих друзей и знакомых, а те — своих. Довольно быстро «Крематорий» по количеству концертов перекрыл почти все московские группы. В дальнейшем, из-за проблем с флэтами, так и выступали — в два захода приблизительно раз в две недели.

Состав традиционно был следующим: Григорян с Троегубовым (акустические гитары и голоса), Россовский (скрипка) и Пушкин (бас).

Большинство квартирников записывалось хозяевами на пленку и вскоре по рукам пошли концертные записи. Причем, многие из них были даже удачнее в аранжировках, чем альбомы. В 1995 г. фирма «Apex» выпустит в свет «Unplugged» (акустический концерт 1992 г.)

Как-то на флэту Григоряну подарили очередную черную шляпу. Мало того, ему предсказали события, после исполнения которых велели побыстрее от шляпы избавиться…

Никто, разумеется, в серьезность этих рассказок тогда не поверил, однако впоследствии все произошло как по писаному. Так что, шляпа была торжественно кремирована на концерте по случаю десятилетия группы. С тех пор время от времени Григорян повторяет этот «трюк».


29. Дмитрий Бродкин (1984 — 1988)

Бродкин, устроивший у себя на квартире первое выступление «Крематория», начал заниматься организационными вопросами и вскоре стал директором группы.

Однако и сам он был человеком небезталанным, играл и даже пел, поэтому время от времени участвовал в записи крематорских альбомов. К примеру, на «Коме» он записал бэк-вокал в песнях «Хабибулин» и «Гончие псы».)

Покинув «Крематорий», Бродкин стал директором «Нюанса» и ныне он работает заместителем директора в фирме «WELLA DOLORES».


30. Костюмы от Егора Зайцева (1984)

Пришло время первых костюмов, которые придумал и создал Витин одноклассник Егор Вячеславович Зайцев. Показ происходил на каком-то флэту.

Россовского облачили в тельняшку и бескозырку и, если верить мемуарам Троегубова, они отлично гармонировали с его скрипичными телодвижениями. Сам Виктор щеголял в банном халате с вышитым на груди гербом пионерской организации. Этот гарнитур дополняли семейные трусы и один носок.

В качестве украшений сын прославленного модельера использовал стилизованные наколки: на левой руке у Троегубова красовался мавзолей, на правой щеке — «самая распространенная заборная надпись» («Невинные мемуары» В.Троегубов).

Аналогичный имидж создали Пушкину, дополнив его идейной надписью «Крематорий» на правой руке. Григорян же натянул доставшийся ему пиджак подкладкой наружу и поднял воротник. Кстати, пиджак этот стал единственным предметом из набора одежды и аксессуаров «от Зайцева-младшего», который заслужил повторной эксплуатации — Армен потом не раз появлялся в нем на концертах.

В довершение, благодаря специальной краске, у музыкантов оказалось по нескольку золотых зубов.


31. Театр-студия «Арлекин». Скандал в Ереване (1985)

В августе 1985 г. театр-студия «Арлекин» предложила нашим героям написать музыку к спектаклю. Точнее, обещали спектакль, сделанный по крематорским песням. Ребята смогли бы участвовать там и как музыканты, и как актеры. Идея показалась заманчивой, «Крематорий» согласился и, после двухнедельных репетиций, друзья отправились с театром на гастроли в Ереван.

К несчастью, во время поездки у режиссера изменились планы, и он передумал ставить спектакль. Апофеозом начавшегося конфликта стала драка, случившаяся у входа в гостиницу, между Троегубовым и административным директором труппы. Буйного менестреля вместе со служителем муз забрал проезжавший мимо наряд милиции, и бедняги оказались в весьма скверном положении, попав на несколько часов в каталажку.

Дальнейшие перспективы оказаться на армянской зоне навеяли ему довольно мрачные мысли. Это усугубилось неизвестностью: Витя не знал, что происходит на воле. Спасут ли его друзья-мушкетеры, или спокойно уедут в Москву?

Действительность оказалась вполне в духе Дюма: Григорян поднял на ноги своих ереванских родичей и, благодаря заместителю какого-то там министра, Троегубов оказался на свободе целым и невредимым.


32. Магнитоальбом «Иллюзорный мир» (1986)

Любимым питейным заведением для наших героев был ресторан всероссийского театрального общества (ВТО) на Тверской, который позже по иронии судьбы сгорел. Уважали его, главным образом, за отсутствие ВИА и дешевое меню.

Это местечко в те времена частенько посещали артисты близлежащих театров, музыканты и ныне известные политические деятели. Григорян вспоминает, как однажды весь вечер пропьянствовал с героем Советсткого союза майором Аушевым… Однако после нескольких попыток сотрудничества с театрами иллюзии относительно происходящего на подмостках таинства развеялись окончательно. Закулисная жизнь, непрекращающиеся интриги навеяли нашим героям множество печальных мыслей, которые со временем воплотились в очередную программу — «Иллюзорный мир».

Альбом с аналогичным названием был записан в ноябре 1985 г.

Большую (ударение на 1 слог) часть гитарных партий «Иллюзорного мира» записал Змей, правда, в некоторых вещах участвовал и наш старый знакомый Джон Хомяков. Портновцы до сих пор уверены, что Джон появился, главным образом, для того, чтобы разбавить их мафиозную группировку. Хомяков считает иначе. Григорян отмалчивается…

Альбом был записан на студии завода «Серп и молот». Слепили его на удивление быстро — всего за несколько часов. А ведь несмотря на летние репетиции, программа была уже практически забыта.

Севастьянов, дольше других пребывавший на каникулах, чувствовал себя совсем неуютно — барабаны находились за перегородкой, и он ничего не видел. Стив привык реагировать на партнера, а здесь ему улыбались одни лишь голые стены.

"Я должен смотреть на руки, как кто переходит, кто какие акценты делает, кто как гнется… А здесь нет никого. Только в ушах я слышу: «Севастьянов, ты готов?» «Ну, готов, Армен…»

Кое-где тут явно слышны перепевки любимого ими «Зоопарка». Зато, благодаря Россовскому, крематорский звук становится узнаваемым.

В результате «Иллюзорный мир» стал не только первым полноценным электрическим альбомом, но и первым опытом, который можно слушать без слез отчаяния. Это так сильно подействовало на психику музыкантов, что Стив опять ушел из группы. Компанию ему, по традиции, составил Хомяков. Оставшиеся стали готовиться к премьере новой программы.


Часть 3 Оглавление Часть 5



 

Слушайте в @AppleMusic: Крематорий