Интервью Армена Григоряна Владимиру Полупанову («АиФ»)


ВП: Если говорить о самой песне «Охотник», то я считал её посыл так: все мы в молодости охотники, но, став старше, желаем попасть в место, где «тихо, чисто и прекрасно», и, в общем, желание охотиться пропадает. Наверное, ты вкладывал в нее более глубокий смысл? И, кстати, ты нашел это место, где тихо, чисто и прекрасно?

АСГ: Пока не нашёл. Песенка изначально была шутливой, скажем так, игра слов по мотивам всем известной мнемонической считалки (Каждый охотник желает знать, где сидит фазан, — Ред.) про цвета радуги, но после того, как я вернулся из реанимационного отделения Коммунарки, поменял текст на куда более искренний. За всё время жизни я не лежал в больницах ни разу, ну кроме нескольких дней после рождения. И вот пришлось получить новое ярчайшее впечатление и даже почувствовать её дыхание и вернуться только благодаря искусству врачей. Концертную версию песни сопровождает видеоряд, в котором для ясности смоделирован безвозвратный полёт очевидца туда, где тихо, чисто и прекрасно!

ВП: Песня «Бар под дулом револьвера» (да и ещё несколько в альбоме) записана в лучших традициях хард-рока. У меня как-то отложилось, что «Крематорий» — это в большей степени акустика. С чем связан такой переход к «тяжеляку»?

АСГ: У нас за 38 лет сложилось несколько концертных форматов, в том числе и акустический, но в студии мы уже давно электрические и не гнушаемся коктейлями из разных жанров, но столь тяжеловатых песен действительно было не так много. Наш гитарист Владимир Куликов опустил струны до строя drop C, что было решением уместным и позволило достичь наиболее яркого контраста высоких вокальных партий и тяжёлого гитарного аккомпанемента.

ВП: Фраза «звёзды светят внутривенно» — это намек на наркотики?

АСГ: Никакого намёка на наркоту в нашем «Баре…», конечно, нет, а только намёк на внезапное внутреннее преображение. Всё гораздо проще, как под дулом револьвера, когда мгновенно исчезают миражи, и окружающий мир приобретает единственные реальные черты. Тут даже уместно вспомнить Евангелие: «Я был слеп, а теперь вижу». Вот и всё!

ВП: «Я вдруг понял, между прочим, что среда полна токсинов и других вредных скоплений, изнывает индивидуум в безысходном положении», — такое ощущение, что эти строчки из песни «Среда» были написаны в состоянии похмелья. Или и в трезвом рассудке у тебя такое же отношение к тому, что сегодня творится? И, кстати, образы Махатмы Ганди и Пола Маккартни в этой песне случайны?

АСГ: Конечно, нет. Просто это моя хорошая и проверенная компания, чтобы сообразить на троих и, предаваясь размышлениям, неспешно сойтись во мнении, что среда в очередной раз уже почти загнулась от ядов и безысходности. Верить в светлое будущее уже — как в поле за ветром гоняться. Не знаю, бывало ли у тебя подобное: очнулся на диванчике — а в телевизоре только серые точки мерцают, и остаётся разве что затылок почесать.

ВП: В песне «Судья» и «Ограбленье века» фигурирует «судья из Зазеркалья». Причем это образ негативный. Чем тебе так насолили судьи?

АСГ: На обложке по обе стороны от Охотника — судья и клоун, как два боксёра по углам ринга. Противостояние этих персонажей перетекает через весь альбом, а в «Ограблении» буквально следует из предыдущей песни. На мой субъективный взгляд, палачи и шуты — главные герои не только на этом нарисованном ринге, но и, наверное, повсюду в мире. И любой найдёт себя, надо только пристальнее взглянуть в зеркало.

ВП: Строчки из песни «Грибы мухоморы»: «Мне сказал один подопытный кролик, закусив абсент листьями коки, что в этой жизни важно прыгнуть повыше и своевременно сделать ноги». И далее: «Не знаю, как вы, а я намерен сбежать, пока не пришли за мной…» Как часто ты думаешь о том, а не пора ли, грубо говоря, «валить»?

АСГ: Что касается «валить», то ассоциация возникает, что это типа навсегда, а сбежать можно на время, в отпуск и в удовольствие. Ну а «Не знаю, как вы, а я намерен сбежать, пока не пришли за мной…» — тут прямая аналогия со словами пастора Мартина Нимёллера, конечно (Немецкий протестантский богослов, один из самых известных в Германии противников нацизма, президент Всемирного совета церквей, лауреат Международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами», — Ред.).

ВП: Знаю, что ты полюбил Вьетнам и сидел там почти всю пандемию в прошлом году. Мой друг, прожив там 5 лет, недавно вернулся в Россию. Говорит, что ни жить, ни работать там невозможно. Государство полностью закрутило гайки. С мая по октябрь этого года даже в магазин нельзя было выходить. Да, понимаю, там солнце, море, тепло. Ты вроде снова собирался туда. Неужели готов к «резервации»?

АСГ: Нет, я туда не собираюсь. К сожалению, во Вьетнаме сейчас ад. Но твой друг должен помнить и райские, светлые времена. Первичный локдаун по-вьетнамски был не помехой, а наслаждением. 300 больных на 90 млн населения. Капля в море, вот в этот период мы там и робинзонили. Почти все песни «Охотника» я написал, когда опустели пляжи, на каждом квадратном метре уже не болталось по три пьяных туриста, упали цены, а одиночество и тишина стали истинным удовольствием для «городского ребёнка». Не будь того эмоционального наслаждения, не было бы и альбома. Отсюда и благодарность.

ВП: «Скелеты в шкафу» — воспоминания о былых чувствах к случайной женщине, имя которой даже сложно вспомнить?

АСГ: Точно, но только во множественном числе. Думаю вполне солидарные воспоминания для многих.

ВП: Ты же московский армянин. С чего вдруг «Снега Арарата»?

АСГ: Это маленький эмоциональный реквием моим героическим корням, такая искренняя лакримоза и одновременно унисон со «Снегами Килиманджаро» Эрнеста Хемингуэя. С детства запомнил заключительные слова этой восхитительной повести:
«Он увидел заслоняющую все перед глазами, заслоняющую весь мир, громадную, уходящую ввысь, немыслимо белую вершину… И тогда он понял, что это и есть то место, куда он держит путь».

ВП: Финальная композиция альбома «Парад-алле» — даже не песня, а инструментальная вещица, записанная с симфоническим оркестром. Что тебя сподвигло?

АСГ: Последняя песня инструментальная и специально для поклона героев альбома внимательному слушателю, и тебе в том числе!